ПРОСТО КИНО

Актер, режиссер и сценарист Иван Охлобыстин поражает воображение многим и многих. На этот раз он поражает воображение читателей «РП» дважды в номере. Сначала — колонкой о своем трепетном и нежном отношении к кино. Мог бы ведь и не раскрываться так нараспашку. Но как хорошо, что раскрылся, потому что всегда радостно, когда человеку есть что сказать и что почувствовать.

Мне хотелось достичь той степени величия, после которой я приеду в деревню, никому не сказав, из Москвы или из Сан-Франциско — не важно, приеду один, приеду ночью.
Припаркую роскошную машину у заснеженных елок на обочине, в трех километрах от деревни, спущусь в поле, лягу на хрустящий снег, буду смотреть в звездное небо и пить виски из золотой фляжки. Неподалеку прошумит электричка из Малоярославца. С платформы за перелеском потянутся через поле последние пассажиры. Идущие с мамой 6-летний мальчик и 10-летняя девочка случайно увидят меня в ночном поле. Но маме не скажут, только еще раз обернутся. Дома с мамой поделятся, когда она будет на кухне продукты в холодильник складывать. А она ответит: я с ним в одном классе училась, пока он в Москву не уехал. Может быть. С ним все может быть.
Хотелось бы звездопада на «коду», но к своим четырнадцати, как я уже упоминал, я был законченным прагматиком. На идею с кинорежиссурой меня натолкнул третий просмотр кинокартины «Обыкновенное чудо». Поскольку моя любимая бабушка Маша, выйдя на пенсию, продавала билеты в сельском клубе, я пере­мотрел все кино, которое туда привозили.
Больше всего я видел «Повторный брак» с Бельмондо. Отчего-то селянам полюбилась именно эта лента. Все мои представления о взаимоотношениях полов навязаны приключением обаятельного бретера и роковой красотки во Франции XVIIIвека. Особенно меня чарует эпизод в самом начале, когда мальчику и девочке цыганка нагадала, что она будет принцессой, а он покорит Францию. Так ведь и было. Обожаю законченные, величественные истории.


Читать полностью
6fb4f8cb59edfc9cad5c425642c4d15e

(no subject)

Как известно, в художнике должно быть все прекрасно, но особенно — ногти. Фотодиректор «РП» Вита Буйвид не только провозгласила это правило, но и подтверждает его личным примером. Однако что будет, если за обработку ногтей возьмется тоже художник — от маникюра? Берлинская операция.

После осмотра моих рук Урсула глубокомысленно заявила, что выставка — это очень важно, особенно для художника. Сказала, что она тоже художник и что была замужем за русским художником из Барнаула, который зарабатывал татуировками. Она разрешила ему учиться на своем теле. А потом сама стала делать татуировки. Он же был вечно пьян, не мог делать ровные линии. Приходилось выполнять его заказы. Училась она тоже на своем теле. Я, честно говоря, была в восторге от этой истории, но все же волновалась. Все выглядело так, как будто мы собираемся набить мне ритуальную татуировку по случаю выставки. Вдруг Урсула резко прервала свои воспоминания и опять стала внимательно изучать мои руки. Потом меня. И потом сказала странную вещь. Она сказала, что художники должны доверять друг другу, и посоветовала мне закрыть глаза. Но я все время подглядывала, и тогда она нашла не очень чистую повязку на глаза из «Люфтганзы». Расслабить руки никак не удавалось. Мне не делали ничего того, что принято понимать под словом «маникюр»: руки в воду не погружали, ногти не подпиливали, ничем знакомым не мазали. Вместо этого я чувствовала, как что-то приклеивают, отрезают лишнее, встряхивают баллон и пшикают на ногти, видимо, через трафарет. Очень часто Урсула произносила слово «блэц». Потом выяснилось, что она таким образом трансформировала русское ругательство — ну, то, которое нельзя теперь употреблять.

Хочется написать, что заботливые руки сняли с меня повязку. Как же. Урсула просто содрала повязку с моей головы и почти сунула меня лицом в мои же руки. Не знаю, говорит, что ты там выставляешь, потом съезжу посмотрю, но для вернисажа это отлично подойдет и потом еще недели две-три продержится. Не лезь за деньгами в карман, испортишь все, я сама достану. Достала двадцатку и десятку. Сдачи с двадцатки не было. Последнюю пятерку Урсула отстегнула посреднику. Повертела она две купюры и решила взять десятку. Я, говорит, не могу грабительски относиться к себе подобным. Вытолкала меня за дверь и обещала найти меня в Фейсбуке и написать мне письмо.


Читать полностью
777e0b5805aadc94dda97621ed754dec

НЕНОРМАЛЬНОЕ

В своей колонке режиссер и генеральный директор киноконцерна «Мосфильм» Карен Шахназаров открывает читателю (и кинозрителю) глаза на съемочный процесс. Прочитав колонку, читатель (и кинозритель) может пользоваться открытыми глазами по своему усмотрению.

Когда я поступал во ВГИК, мы говорили о том, чтобы изменить мир. Но больше всего всегда привлекала праздничная часть кино — актрисы, кинофестивали. Ведь это всегда привлекает молодых. И я не вижу в этом ничего предосудительного. И это даже правильно. Я, скорее, с подозрением отнесусь к тем, кто всерь­ез мне начнет рассказывать о том, что он хочет изменить мир. А вот в то, что молодой человек хочет познакомиться с красивыми актрисами, я поверю быстрее. И в таком человеке будет больше жизни. Он скорее снимет талантливое, живое кино. С другой стороны, если у человека есть мозги, то, попав в кино, он поймет, что праздничности в нем на 10 процентов. Остальное — тяжелый труд, как и в любом другом виде искусства. Может быть, даже более тяжелый. Поскольку это и натуры, и вставания в пять утра в любую погоду на съемки. Плюс огромное психологическое напряжение. Да и сам мир кино изнутри не очень приятный, прямо скажем. В нем много человеческих страстей, которые очень ярко выходят наружу. Это — вечное соревнование, в котором ты участвуешь, хочешь ты того или нет. Оно утомляет. И в конце все равно ждет разочарование, потому что каждый из нас знает, что это все когда-нибудь закончится. Жизнь в кино, в общем, очень жесткая. И ее надо прожить.

В какой-то момент моя жизнь в кино стала соревнованием с самим собой. Кто-то из классиков киношных сказал о режиссерах, что мы все, когда начинаем фильм, стремимся снять совершенное кино, а когда ты уже находишься в процессе, думаешь только о том, как его закончить.


Читать полностью
6ba050059beb174efa82fff3d4054930

ЧИТАЛИ КИНО. ПИОНЕРСКИЕ ЧТЕНИЯ ПОБЫВАЛИ НА КИНОСТУДИИ

Пионерские чтения впервые прошли в «Главкино». Что, разумеется, неслучайно и напрямую связано с темой нового номера «Русского пионера» — кино. Событием вечера стало письмо из возвращенного на родину архива Андрея Тарковского, которое зачитал режиссер Павел Лунгин.

Первым свою колонку читает режиссер Федор Бондарчук, учредитель группы компаний «Главкино». Он было хотел сразу и приступить к чтению, но Ксения Собчак его остановила. Ее интересовало, увеличился ли восьмикратно, как, например, в Сочи,  бюджет за полтора года строительства и будут ли в «Главкино» по ночам «дискотэки».
— Из бюджета не выбились, «дискотэк» не будет, — заявил Федор Бондарчук.
А если бы выбились, и дискотеки были бы.
Колонка Федора Бондарчука посвящена другу вгиковской юности, Юхану из Таллина — личности выдающейся, чьим способностям позавидовал бы сам великий комбинатор. Масштабный текст был прочитан в хорошем темпоритме, динамично и искрометно.
Затем Ксения Собчак призналась, что в этот номер так и не смогла написать колонку, и на то у нее были веские основания. Текст главный редактор «Русского пионера» Андрей Колесников ждал до последнего, но вместо него получил лишь туманную смс с извинениями: «Когда узнаешь причину, ты все поймешь и простишь». Что произошло потом, известно: через  день в твиттере появились фотографии молодоженов Ксении Собчак и Максима Виторгана. Максим застенчиво улыбался.
В качестве «отработки» за несданную колонку Ксения Собчак прочла текст вице-премьера правительства России Владислава Суркова, который в журнале вышел в рубрике «Прогул уроков». «Тонкий троллинг» главреда «РП», по ее собственному выражению, Ксения Собчак оценила. Искренний и философский текст она прочитала как смогла.


Читать полностью
57a85603eb8ae5d25f09c1e3e392f92d (1)

НЕНОРМАЛЬНОЕ

В последнее время ни один новый номер «Русского пионера» не обходится без дебюта. В феврале в ряды наших колумнистов вступил генеральный директор «Мосфильма» Карен Шахназаров. Его колонка — о войне и мире, христианстве и социализме, о трудном личном выборе. В продаже — уже завтра!

А вообще, фильм — это ненормальное состояние жизни. И многие мои коллеги согласятся со мной, хоть и не скажут это вслух. Входить в процесс делания фильма любому режиссеру очень тяжело. Ты понимаешь, что на длительный период обрекаешь себя на уход из обычного мира. Люди будут жить обычной жизнью, а ты будешь находиться в параллельном мире. Можно сказать, что нас никто не заставляет это делать. Действительно, не заставляет. Но ты понимаешь, что должен. Должен руководить большим количеством людей, убеждать их в чем-то, нести большую материальную ответственность. Ведь любое кино, даже дешевое, — это все равно большие деньги. Но в конце ты остаешься с публикой наедине. И каждый может тебе сказать про твой фильм что угодно. И ты должен это слушать. Я помню, как в Москву Коппола привез свой «Апокалипсис». В рамках Московского кинофестиваля был эксклюзивный показ. Сеанс поставили очень поздно. На двенадцать ночи. Показывали в «России». Сеанс задержали.

Читать полностью

КОЛЛЕКЦИОННОЕ КИНО

Итальянский дизайнер одежды Антонио Маррас о том, как в его личном мире пересекаются мода и кинематограф, как он приучает сына к хорошему кино, а также о том, почему итальянцев и русских объединяет трагикомедия. Колонку Антонио Марраса читайте в февральском номере «РП». В продаже с 15 февраля!

Если сравнить мои коллекции с жанрами кино, то мое творчество похоже на мелодраму… хотя нет, скорее, все-таки на драму. Я сам человек довольно мелодраматичный. Поэтому мне очень нравится российский кинематограф, несмотря на то что повсеместно русское кино считается очень медленно текущим, философским, довольно тяжелым. У нас даже существует такой термин — «фильм по Чехову». Это означает, что для просмотра фильма необходимо сесть, сосредоточиться, задуматься, сконцентрироваться. Мне русский кинематограф очень нравится, прежде всего из-за работы операторов и художников по костюмам.

Что касается жанра кино, с которым я мог бы сравнить Россию, это, наверно, трагикомедия. Россию и Италию на данный момент объединяет, возможно, очень похожая политическая ситуация и образ политиков, поэтому если выбирать жанр, то это, скорее всего, трагикомедия.

Читать полностью

ПОДАРОК ЧЕШСКИХ ДРУЗЕЙ

В февральском номере «Русского пионера» писатель Виктор Ерофеев расскажет о киносценарии, который, сами того не подозревая, писали члены его семьи, а также о гениальном документальном фильме, снятом его отцом. В продаже с 15 февраля!

У нас в доме было свое кино. В нем участвовали моя мама, моя бабушка и моя няня, двадцатитрехлетняя крестьянка из села Лотошино Волоколамского района Московской области. В этом кино я играл роль пятилетнего мальчика из хорошей семьи. Папа в этом кино не участвовал, потому что он был начальником и он в это кино не помещался. Но ему время от времени об этом кино докладывали — то моя мама, то его мама, моя бабушка.

В нашем кино мама играла роль современной женщины, которая хочет сделать из меня культурного человека, но культурный человек из меня никак не получался. Я был просто куском хаоса. Окультурить меня могли разве что боги и, может быть, папа, но папа не занимался грязной работой, а в богов мы не верили, и они в нас — тоже.

Бабушка в нашем кино играла роль нервной женщины лет пятидесяти пяти, чудом выжившей блокадницы, которая в припадке гнева бросалась в маму чугунными утюгами, и моя мама, придя с работы, пряталась в ванной, как в бомбоубежище

Читать полностью

ПИОНЕРСКИЕ ЧТЕНИЯ УВИДЯТ В "ГЛАВКИНО"

16 февраля состоятся первые в этом году Пионерские чтения. Широта темы нового номера «Русского пионера» — кино — требует соответствующего размера площадки и антуража. Чтения пройдут там, где они наиболее уместны: в «Главкино». Начало в 16.00.

Свои колонки, стихи и даже фрагменты киносценария представят актер и режиссер Иван Охлобыстин, режиссеры Федор Бондарчук и Тигран Кеосаян, директор «Роскино» Екатерина Мцитуридзе, писатель Виктор Ерофеев, главный редактор телеканала Russia Today Маргарита Симоньян и поэт Андрей Орлов (Орлуша).

Свежий номер «Русского пионера» о кино выходит 15 февраля — честно говоря, сами с нетерпением считаем дни до его появления. Признаем без ложной скромности: это один из лучших выпусков журнала. Тема вдохновила наших авторов на ярчайшие, предельно эмоциональные и искренние колонки, разбередила самые сокровенные воспоминания, которыми они, пожалуй, вряд ли когда-нибудь поделились при других обстоятельствах.

Читать полностью
2d752f5e1bd6968238bac547880428f5

ПРОСТО КИНО

Актер, режиссер и постоянный колумнист «Русского пионера» Иван Охлобыстин в свежем номере журнала расскажет о том, как он дошел до такой киношной жизни, почему собственное лицо на экране его давно не радует и кого он хотел бы видеть вместо себя. В продаже с 15 февраля!

На тот момент я преследовал отнюдь не прагматичные цели, а был категорически настроен сказку сделать былью.

Мне хотелось достичь той степени величия, после которой я приеду в деревню, никому не сказав, из Москвы или из Сан-Франциско — не важно, приеду один, приеду ночью.

Припаркую роскошную машину у заснеженных елок на обочине, в трех километрах от деревни, спущусь в поле, лягу на хрустящий снег, буду смотреть в звездное небо и пить виски из золотой фляжки. Неподалеку прошумит электричка из Малоярославца. С платформы за перелеском потянутся через поле последние пассажиры. Идущие с мамой 6-летний мальчик и 10-летняя девочка случайно увидят меня в ночном поле. Но маме не скажут, только еще раз обернутся. Дома с мамой поделятся, когда она будет на кухне продукты в холодильник складывать. А она ответит: я с ним в одном классе училась, пока он в Москву не уехал. Может быть. С ним все может быть.

Читать полностью

В НАЧАЛЕ БЫЛО МЫЛО

Новый номер «Русского пионера», главной темой которого объявлено кино, не мог обойтись без колонки генерального директора СТС Вячеслава Муругова. Его рассказ посвящен истории, развитию и принципам российского сериального «мыловарения». В продаже с 15 февраля!

Так началась эра квази-кино в длинном исполнении. Сериалы того периода были законченными историями из 12—24 серий, без возможности развития и самовоспроизведения, что рушит один из основных принципов сериала — сезонность. Редкие успехи конца 90-х годов все равно были обречены на скорую гибель. Первый эфир, даже прошедший с большим рейтингом, был финальным аккордом каждого отдельного произведения. Зритель не хотел смотреть повтор даже очень понравившейся истории, а производители и заказчики были просто не в состоянии плодить каждый раз новые «нетленки». Неминуемо качество продукции, еще не дошедшей до своих вершин, начало падать, идеи для новых сериалов на 12—24 серии иссякли, ограниченный круг актеров мигрировал из одного сериала в другой на разных каналах, тем самым доводя зрителя до умопомешательства, — стало понятно, что путь тупиковый. Возник вопрос: «Что делать дальше?»

Читать полностью